— Что же за веселье? — спросил Огнеяр.

Он сидел прямо на полу возле горящего очага и поглядывал на старейшину снизу вверх, но это его не смущало. Он вообще был совершенно равнодушен к тем досадным условностям, которые называются княжеским достоинством. Гораздо больше смущался сам Взимок — ему было очень неловко сидеть выше княжича, он все хотел встать, но терялся, не в силах сообразить, как следует держать себя с чуроборским оборотнем. Отблески огня играли в темных глазах княжича, и мороз пробегал по коже Взимока от— одного их взгляда. Старик так напугал сам себя слухами и тревожными ожиданиями, что теперь видел признаки дурной ворожбы там, где ее вовсе не было.

— Сговор у нас нынче! — важно отвечал Взимок, стараясь не показать, как ему неуютно. — Дочку нашу приехали сватать из рода Лисогоров, вот и сговорили их нынче на добрый век.

— То-то я чую — пивом и медом малиновым пахнет! Что же нас не позовете? — живо спросил Огнеяр. — Мы песни славно петь умеем, а? — Он бегло окинул взглядом своих кметей, и они одобрительно засмеялись. В Чуроборе они не пропускали ни одной свадьбы, и часто после этого ребенок оказывался не только у невесты.

— Да, того… — Старейшина замялся. — У нас в роду обычай от чуров идет — сговоренной невесты никому не показывать, из избы не пускать. А то…

— А то я темным глазом испорчу! — насмешливо досказал Огнеяр то, что сам Взимок не смел произнести. — Не робей, старче, я и не то слыхал. Не хотите невесту показать — не надо, без зова не полезем. Скажи только, когда свадьба, — тура с лова вам пришлю.

— Спасибо, княжич! — Взимок с облегчением поклонился, очень довольный, что Огнеяр не настаивает посмотреть невесту. — В Макошину неделю

Взимок поклонился еще раз и пошел к дверям, перешагивая через охапки соломы, приготовленные для ночлега гостей.

— Гусли пришли! — крикнул Огнеяр ему вслед.

Вскоре в сенях снова заскрипели двери и зазвучали шаги. В истобку